Инфраструктура ответственности

Черные воронки вернулись (The Black Vans Return) — фрагмент моего эссе о сносе памятника жертвам политических репрессий в Томске

То, что сегодня подаётся как техническая необходимость, на деле является стратегией смещения. Демонтаж мемориала «Камень скорби» объясняется языком инфраструктуры — безопасностью, устойчивостью склона, близостью хозяйственных объектов и конечно же заботой о безопасности граждан. Тем самым вопрос памяти переводится в область инженерии, где ответственность растворяется: становится процедурной, обезличенной, как будто никому не принадлежащей. Инфраструктура здесь — это щит: нейтральный, административный, лишённый субъекта.

Но инфраструктура не бывает нейтральной.

Это всегда система — выстроенная, поддерживаемая и управляемая конкретными институтами и конкретными людьми. Гараж, на который ссылается официальная версия, — не просто объект на карте. Это элемент непрерывного институционального поля. У него есть история, функция и линия ответственности. В 1937–1938 годах в нем базировались «чёрные воронки» НКВД. Сегодня это структура Министерства внутренних дел. Меняются названия — форма остаётся. А вместе с ней остаётся и организация.

И здесь возникает эффект, которого, по-видимому, не ожидали.

Ссылаясь на инфраструктуру, власть сама выводит на механизм, который пытается скрыть. Если инфраструктура становится аргументом — её нужно довести до предела. И тогда она перестаёт быть абстракцией. Она раскрывается в именах, должностях, званиях, ведомствах. Каждый забор, каждая закрытая или огороженная зона, каждая административная единица указывает не на безличность, а на конкретных людей — тех, кто принимает решения, отдаёт распоряжения и приводит их в исполнение.

Происходит инверсия.

Попытка спрятаться за инфраструктурой даёт обратный эффект: инфраструктура начинает говорить. Она показывает не только себя — бетон, кирпич, ограждения, здания, — но и тех, кто за ней стоит. Забор, установленный вокруг конкретного места, не скрывает ответственность. Он её фиксирует. Он указывает: есть те, кто приказал, те, кто установил, и те, кто теперь поддерживает этот периметр.

Поэтому вопрос не в том, существует ли ответственность. Вопрос — когда она станет видимой.

Имена не спрятаны. Они находятся в открытых институциональных структурах. Нужно не предполагать — нужно смотреть. Внимательно. Потому что инфраструктура, если её читать, не стирает память. Она, наоборот, выстраивает путь к тем, кто действует через неё.

И в этой точке логика замыкается.

Те, кто участвовал в демонтаже мемориала, не уничтожили его. Они вписали себя в его историю. Система, призванная скрывать, на самом деле оставляет следы. Имена, должности, связи — всё это остаётся. И накапливается.

Здесь ничего не исчезает.

Это лишь вопрос времени, когда имена этих людей станут известны и окажутся там, где им и место — в той самой истории, в которую они сами себя вписали.

Вы прочли фрагмент из моего эссе о символической и инфраструктурной связанности – The Black Vans Return, читайте его полностью на английском языке.

---

Support

This work is produced as part of Denis Karagodin’s independent research and writing.

Its continuation is sustained over time through personal effort and, in part, through public support.

Further information: karagodin.com/donate